Актер Евгений Дятлов и его жена Юлия Джербинова не понимают тех, кто пытается сегодня переписать историю и отнять нашу Победу. В патриотическом духе они воспитывают и дочь Василису.
Победу ковали в бою и в тылу
– В бывшем СССР нет семьи, которой не коснулась бы Великая Отечественная война. Мои бабушка и дедушка по маминой линии не воевали, а работали в тылу. Честно говоря, я точно не знаю, почему деда не призвали на фронт. Думаю, это связано с давней историей, когда деда, жившего тогда в Орловской губернии, собирались раскулачивать за им же построенные ветряки. Кто-то из местного совета предупредил его, и дед, недолго думая, с семьей – 11 детей! – бежал куда глаза глядят. Пока мыкались по стране в поисках нового пристанища, шестеро деток умерло… Историю дедушки и бабушки по отцовской линии я и вовсе не знаю. Отец мой во время войны остался сиротой и оказался в детдоме. Что стало с его родителями – непонятно. Я даже расспросить его не успел: отец погиб, когда мне шел пятый год.
– Может быть, он маме рассказывал?
– По ее словам, отец избегал этой темы. Но у мамы до сих пор хранится сочинение, в котором он описывал случай, произошедший с ним в совсем юном возрасте. Тогда военная техника была повсюду. Однажды он с друзьями забрался в один из танков, отслуживших свой срок. Какой-то мальчишка взял да и нажал на спуск, а там оказался снаряд – гильза на обратном ходу. Ребенку снесло голову на глазах его товарищей…
Юлия: У меня оба деда воевали и остались живы. А вот брат моей бабушки в 17 лет ушел на фронт и вскоре погиб. Часто, взглянув на его фотографию, бабушка произносила: «Братик мой… Такой молодой был, мечтательный, даже влюбиться не успел…» Мой дед – военный следователь – попал на флот. Их корабль разбомбили в Черном море, спаслось всего несколько человек, в том числе и дед, который великолепно плавал. Была такая холодная зима, что Черное море замерзло, – у берега пришлось разбивать лед… Второй дедушка был командиром мотоциклетной части. Рассказывая о войне, он старался избегать страшных подробностей, много шутил. Однажды я у него спросила: «А зачем тебе каска на голове?» – «Как зачем? Ты вот в садике на горшок ходишь? Ну а это наши горшки. Как стрелять начинают, так мы в каски и садимся». Серьезно на эту тему дед разговаривал только с папой, да и то когда вместе выпьют. Видимо, вспоминать о пережитом ему совсем не хотелось.
– В каждой семье есть традиции, связанные с этим праздником. Расскажите, пожалуйста, про свои.
Евгений: Мы с детства знали о Зое Космодемьянской, пионерах-героях. Были уверены, что если война, то выдержим любые пытки и в бою защитим свою Родину. Когда слышу военную песню или смотрю фильм, у меня выступают на глазах слезы, потому что все это сидит во мне до сих пор. Ведь нас от Победы разделяет всего 70 лет – жизнь одного человека! В Хабаровске мне ужасно нравилось ходить на парады и демонстрации! Удивительно, но в этот день почему-то всегда было тепло, моряки с автоматами, БТР – здорово! Переехав в Никополь, мы поселились в общежитии при ПТУ, в котором преподавала мама. В училище работали мастера – обыкновенные дядьки 50–55 лет, мои теперешние ровесники, которые любили вспоминать, как форсировали Днепр.
– А сейчас на парады ходите?
– Вместе с Василисой в этом году примем участие в акции «Бессмертный полк». Вот что нужно для воспитания детей, а не заторы на дорогах, связанные с прохождением военной техники. Вообще, меня смущают материальные затраты на демонстрацию своей силы. Может, лучше провести парад ветеранов, пока участники событий еще живы? Что касается нас, то мы часто водили Василису на салют, Юля пыталась рассказывать ей про блокаду, про бабушку, но начинала плакать. А в прошлом году Вася ходила на экскурсию, которую устроили к 9 Мая для детей. Они примеряли военную форму, их возили на Дорогу жизни и рассказывали про блокаду. Конечно, до конца она не прочувствовала, что значит поделиться кусочком хлеба с ближним, но эмоций было много.
– По-твоему, сегодня уместно говорить о «случайности» блокады?
– Интересоваться историей, задавать вопросы необходимо, чтобы общество не превратилось в инертную массу. Я считаю, что это город-символ, великое архитектурное и культурное явление, и не хочу рассуждать, зачем и почему не сдали Ленинград, поскольку для меня это неоспоримый подвиг народа.
– Как ты относишься к тому, что лидеры многих стран отказались приехать на празднование 70-летия Победы в Москву?
– Я не могу этого понять. Ведь если до сих пор все приезжали, значит, было какое-то свое отношение к этому празднику. В конце концов, своим отсутствием они не отменят историю. Что, наши войска не входили в Берлин? Не освобождали Прагу и Будапешт? Так далеко можно зайти в своем упорстве.
Храни меня от болезней и одиночества
– Ты любил смотреть военные фильмы?
– Мне нравились практически все. Посмотришь фильм – и во двор, играть в «немцев и русских». В современных фильмах военных как будто изображают студенты – айтишники да офисные работники с холеными лицами, ровными зубами и взглядом, устремленным в какие-то свои дали. Образ жизни отпечатан на их лицах. А посмотришь «Горячий снег», «Аты-баты, шли солдаты…», «В бой идут одни «старики», «Батальоны просят огня» – там тоже молодые ребята, но им веришь. Даже киноэпопея «Освобождение», которую принято ругать, неплоха. Какое внимание к деталям! А батальные сцены? Сражение на Курской дуге – это просто круто! Недавно смотрел передачу, в которой Элине Быстрицкой задали вопрос: «В каком из фильмов наиболее достоверно изображена война?» – «Ни в одном». Она знает, о чем говорит: в годы войны работала медсестрой в госпитале. Но парадокс в том, что зрителю неважно точное соответствие исторической правде – ему достаточно представлять, как все происходило.
– Как ты относишься к ремейкам?
– Фильм «А зори здесь тихие…» Станислава Ростоцкого лично для меня – попадание в десятку, мое внутреннее ощущение вплавлено в это кино… Но я не думаю, что сегодня режиссеры и актеры снимают, что называется, с холодным носом. Напротив, все стремятся сделать хорошо. Считается, что молодое поколение не воспринимает черно-белое кино и длинные кадры. А ведь именно этот прием недавно использовал Алехандро Иньярриту в своем «Бёрдмэне». Все восхищаются: «Круто!», а советские режиссеры только так и снимали.
– Есть что-то, что пугает тебя в жизни?
– Да, например, болезнь – потому что не знаю, справлюсь ли я с ней. Боюсь остаться прикованным к постели, нищим, одиноким.
– А милостыню ты подаешь?
– Подаю, но не из боязни перед Богом или, что еще хуже, в расчете на ответную милость. Как-то после концерта ко мне подошла женщина и стала рассказывать про сына, который получил ранение в горячей точке: дескать, никто не помогает, денег не платят… Ревмя ревет и выглядит соответствующе – не придраться! Я уж было растрогался, и тут она показывает фотографию бравого десантника в аксельбантах и лихо заломленном берете. Я все понял и предложил: «Едемте к вашему сыну в больницу прямо сейчас, там и разберемся». Она сразу стушевалась и как-то незаметно исчезла.
– Что именно тебя насторожило?
– Она показала мне дембельскую фотографию. Но какая актерская игра! А вообще, лучше отдать, чем потом испытывать муки совести: вдруг не помог действительно нуждающемуся?
Василиса и «Катюша»
– Василиса – поздний ребенок, дочь известных родителей. Не боитесь избаловать ее?
Ю.: Иногда мне кажется, что я даже перебарщиваю с требованиями: «У тебя такой папа, поэтому ты должна...» А что должна? Она же не виновата, что ее отец – публичный человек. Вася видит, как тяжело все дается, как у папы болит горло, а ему надо петь… Я приучаю дочь к труду, воспитываю в ней уважение к людям. У нас дома есть помощники, и я не хочу, чтобы дочь относилась к ним как к прислуге. Избалованность возникает, когда родители уделяют ребенку мало внимания и любви, пытаясь откупиться подарками.
– Василиса знает песни военных лет?
Е.: Конечно. Мало того что у меня есть программа военных песен, так я еще и дома пою. Она все запоминает и подпевает. Сейчас они в школе готовятся к концерту, разучивают «Катюшу» и «Песню военных летчиков». А вот книжки про войну, мне кажется, ей пока читать рановато. Она и фильмы с нами долго смотреть не может: слишком болезненно все воспринимает. Иногда спрашивает: «А зачем война? Почему люди воюют?» Начинаем объяснять, запутываемся и понимаем, что донести это до ребенка не можем.
– У вас появился новый член семьи…
– Тибетского мастифа я увидел в интернете. Показал Юле, а она восприняла это как руководство к действию. Сначала мы купились на внешний вид, потом буквально влюбились в характер этих собак. Теперь у нас живет маленькая девочка по имени Онега. Еще раньше Макс Леонидов подарил нам пса Купца. А вот Принца, охранявшего дом, пришлось отдать. Однажды он убежал и вернулся сильно побитый, а главное, изменилась его психика: появилась агрессия по отношению к детям. Мы его долго лечили, но, когда он укусил Василису, решили пристроить его в охрану. Теперь он работает и делает то, что ему нравится. Была бы возможность, я бы сейчас и лошадь завел. Василиса мечтает о коте. А почему нет? У нас дом, рядом лес…
Беседовала Анна Абакумова